Электронная библиотека диссертаций и авторефератов России
dslib.net
Библиотека диссертаций
Навигация
Каталог диссертаций России
Англоязычные диссертации
Диссертации бесплатно
Предстоящие защиты
Рецензии на автореферат
Отчисления авторам
Мой кабинет
Заказы: забрать, оплатить
Мой личный счет
Мой профиль
Мой авторский профиль
Подписки на рассылки



расширенный поиск

Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Казначеев Григорий Андреевич

Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов)
<
Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов)
>

Данный автореферат диссертации должен поступить в библиотеки в ближайшее время
Уведомить о поступлении

Диссертация - 480 руб., доставка 10 минут, круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат - 240 руб., доставка 1-3 часа, с 10-19 (Московское время), кроме воскресенья

Казначеев Григорий Андреевич. Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов) : Дис. ... канд. ист. наук : 07.00.02 : Пятигорск, 2004 193 c. РГБ ОД, 61:04-7/1076

Содержание к диссертации

Введение

Глава I Предпосылки и основные этапы реформ правоохранительной и административной политики 21

1.1. Эволюция власти: этапы и формирование структуры 21

1.2. Начальный период преобразований. Амнистия и ее социально-политические последствия 47

1.3. Основные направления реформ в правоохранительной и административной сферах 67

Глава II Тенденции и практика решения проблемы спецпереселенцев 94

2.1. Правовое положение и поэтапное снятие административных ограничений со спецпереселенцев 94

2.2. Ликвидация спецпоселений горских народов и ее влияние на обстановку в северокавказском регионе 116

2.3. Нормативное обеспечение и условия восстановления национальной государственности калмыцкого народа 143

Заключение 165

Примечания 171

Библиографический список 181

Введение к работе

Актуальность темы исследования. Исключительная важность исследуемого периода и избранного направления в отечественной истории определяется их влиянием на дальнейшее развитие государства и советского общества. Начатый в 1953 году процесс либерализации первоначально не получил должной поддержки ни общества, ни правящей элиты. Попытки реформирования политического курса, экономической и социальной систем носили сугубо административный характер и не способствовали повышению эффективности. В известной мере стабилизацию в общественное развитие вносило прекращение массовых репрессий, но еще не было покончено с попранием многих прав человека, а само общественное мнение по-прежнему пренебрегалось. Борьба за власть между партийным аппаратом, правительством и силовыми структурами вносила субъективизм в реализацию провозглашенного курса.

Многосложный процесс развития советского общества на данном этапе получил неоднозначное освещение в научной литературе. Почти на два десятилетия он вообще был выведен из исследовательского поля, в результате чего ряд сложных государственных проблем выпал из сферы внимания отечественных историков. К их числу относятся, прежде всего, характеристика политической системы, формирование и функционирование властной структуры, управленческая деятельность, различные аспекты перестройки правоохранительной системы и административной политики.

Обращение к перечисленным темам в современный период обусловлено, прежде всего, появлением большого количества работ о репрессиях в СССР в 30-х - начале 50-х годов. Логическим продолжением общего исследовательского процесса является рассмотрение вопросов, связанных с реабилитацией, однако, пока им уделяется неоправданно меньшее внимание. Этим обстоятельством определяется актуальность представленной темы.

Кроме этого, исследовательский интерес сосредотачивался, как правило, на конкретных узловых моментах новой политики в целом. Он не давал возможности проследить демонтаж прежнего режима, крушение внутреннего имперского менталитета, главным средством которого и являлось реформирование правоохранительной и административной политики.

Актуальность избранной темы опирается также на необходимость переосмысления пройденного исторического пути, освобождения от жесткой идеологической направленности. Современный этап развития исторической науки позволяет сделать это, не требуя приверженности стереотипам, но значительно повысив ответственность за достоверное «внепартийное» освещение истории.

Вот почему, на наш взгляд, необходимы исследования, которые, учитывая различные отношения; к историческим фактам, в то же время опирались бы на более широкую источниковую базу, а главное - позволяли бы сделать объективные, непредвзятые, неполитизированные выводы. Степень научной разработанности проблемы. Отечественная историография рассматриваемого периода находилась в сильной зависимости от общественно-политической ситуации в стране в ту или иную эпоху ее развития и от потребностей информационного обеспечения связанных с этим процессов, направленность и содержание которых определялись партийно-государственной элитой. В этой связи, события интересующего нас времени получали неоднозначную, порой противоречивую оценку в научных трудах и публицистической литературе. В этом смысле не является исключением и последнее десятилетие XX - начало XXI века. Наряду с новыми подходами нередко сохраняются стереотипы, приверженность советскому традиционализму.

Исходя из этого, мы предпочитаем разделять весь историографический массив по хронологическому принципу со следующей периодизацией: первый период - середина 1950-х - середина 1960-х годов; второй период - середина

5 1960-х - конец 1980-х годов; третий период - начало 1990-х - по настоящее время.

Историческая литература рассматриваемого времени носила преимущественно разъяснительный характер, пропагандировала деятельность партии и правительства исключительно в позитивных тонах. Различные составляющие преобразований, проводившихся по инициативе партии, преподносились в качестве прогрессивных разработок, неизменно правильных и диктуемых условиями перехода к построению коммунизма. Эти работы отличаются, как правило, пафосом и восторженностью политической практикой руководства тех лет. Применительно к теме настоящего исследования к ним относятся издания таких авторов как Г.Я. Милькина, В.Н. Иванова, Г.А. Линенбурга, Н.Н. Леонова, Н.И. Клинова, В.Т. Прохорова, A.M. Зазулина, Н.В. Дементьева, В.А. Пертцика.1

Аналогичным духом были пропитаны и труды авторов, обращавших свое внимание на вопросы государственного строительства и правового регулирования общественных отношений: Ф. Бурлацкого, А. Бутенко, А. Лепешкина, Ф. Калинечева, А. Денисова, М. Пискотина, С. Алексеева, Ю. Тихомирова.2

Второй период, по существу, оказался значительно короче выделенных нами для него временных рамок. Начиная со второй половины 1960-х годов вплоть до 1985 года, исследуемая эпоха практически выпала из поля зрения отечественных исследователей, но не потому, что она не представляла научного

Милькин ГЛ. Общественность и укрепление законности. - М., I960.; Иванов B.H. Человек и закон. — М., I960.; Линенбург Г.А., Леонов Н.Н. Товарищеский суд на предприятии. - М., 1959.; Клинов Н.И., Прохоров В.Т. В борьбе за социалистическую законность.. — М., 1961.; Деятельность КПСС по повышению роли общественности в укреплении социалистической законности и соблюдении прав правил социалистического общежития. - М., 1962.; Дементьева Н.В. Трудящиеся на страже общественного порядка. - M., 1959.; Пертцик B.A. Народные дружины. - Иркутск, 1960.

2 Бурлацкий Ф. Вопросы государства в проекте Программы КПСС//Коммунист. - 1961. - № 13.; Бутенко А. Историческая миссия диктатуры пролетариата/ЛСоммунист. - 1961. - № 14.; Лепешкин А. Вопросы теории социалистического государства в свете Программы КПСС//Советское государство и право. - 1961. - № 12.; Калиничев Ф. Основные черты социалистического государства и общее определение его понятия//Советское государство и право. - 1962. - № 1.; Денисов А. О состоянии государства и общества в переходный от капитализма к коммунизму период//Советское государство и право. - 1960. - № 4.; Пискотин М. О развитии Советского государства в период перехода от социализма к коммунизму//Советское государство и право. -1961. - № 9.; Алексеев С. О закономерностях развития советского права//Советское государство и право. - 1960. - № 9.; Тихомиров Ю. Некоторые вопросы дальнейшего развития местных органов государственной власти в СССР//Советское государство и право. - 1960. - № 1.

интереса, а в силу партийных установок, требовавших освещения текущей практики социалистического строительства, а не упущений прошлых лет.

В то же время за рубежом 1965-1985 годы, напротив, были весьма плодотворными с точки зрения анализа и оценок как изучаемого исторического этапа в целом, так и избранного нами направления в частности,3 хотя большинство работ все же было посвящено общеполитическим процессам. Естественно, что все они в зависимости от степени соответствия их выводов утвердившимся в СССР оценкам событий признавались идеологически вредными или вообще лживыми измышлениями. В этом плане характерной является изданная: в Соединенных Штатах работа А. Некрича, в которой детализируются конфликтные ситуации, возникавшие при возвращении спецпоселенцев. Особое внимание автор обращает на события в г. Грозном в августе 1958 года, приводит примеры бездеятельности властей.4

Тем не менее, именно зарубежная историография стала одной из опор, на которой со второй половины 80-х годов начали базироваться попытки сначала советских, а затем российских ученых переосмысления послевоенного исторического пути, освобождения от сдерживающих идеологических ограничений.

Как и следовало ожидать, вынужденное затишье сменилось безудержным валом публикаций, в котором было достаточно сложно ориентироваться в плане выбора каких-либо новых научных идей. Четко обозначились две крайности. С одной стороны, полное отрицание достижений официальной советской исторической науки предыдущего периода, с другой, - явная идеализация выводов и мнений западных исследователей.

Характерной особенностью публикаций конца 80-х годов являлось обращение к личности Н.С. Хрущева, реформы в них освещались на фоне разносторонней характеристики партийного лидера. К числу их авторов

J Tucker R. The Soviet Political Mind. - London, 1972.; McLauley M. Khrushchev and Breznev as Leaders. - London, 1982.; Linden C. Khrushchev and Soviet Leadership. 1957-1964. - Baltimore, 1966.; Hosking G. A History of the Soviet Union. - London, 1985.; Barron J. KGB Today: The Hidden Hand. - London, 1984.; Deriabin P., Gibney F. The Secret World. - New York, 1982. * Некрич А. Наказанные народы. - Нью-Йорк: Хроника-Пресс, 1978.

7 относятся, например, В. Дробижев, Р.А. Медведев, Ю. Семенов, С. Павлов и др. Однако и в ряду этих работ стали появляться труды, связанные с последствиями массовых репрессий против целых народов. Процесс принятия решений в отношении спецпоселенцев немецкой национальности рассматривает С.А. Штромас.6

С начала 90-х годов (третий период) наблюдается эволюция более сбалансированного взгляда ученых на проблемы 1950-х годов, отказ от стереотипов и стремление освободиться от идеологизированных выводов. В то же время, большинство работ основывались на кульминационном событии; исследуемого периода - XX съезде КПСС и влиянии его решений на самые различные стороны общественно-политической жизни страны. Постепенно вектор научного интереса современных исследователей склонялся в сторону анализа и оценок проводившихся тогда реформ в государственном управлении, во внутрипартийной жизни, в политической системе.7

Реформы стали, например, основным объектом исследования А.А.

Данилова. Автор не только обозначил, но и показал их направление, а также восприятие общественным мнением. Широтой охвата спектра проблем изучаемого периода отличаются работы В.П. Наумова. В них он> касается и интересующей нас темы, причем его подходу присуще стремление показать роль партии в реабилитационных процессах и ее лидера.9

Следует отметить, что проблемы реформирования правоохранительной и административной политики пока еще не стали предметом широкого исследовательского интереса. Недостаточно внимания уделяется и изучению темы, связанной с политикой государства в отношении спецпоселенцев. В той

5 Дробижев В. Н.С. Хрущев как политический деятель//Аргументы и факты. - 1987. - № 12.; Медведев Р.А.
Хрущев. Год 1957-й - укрепление позиций. Год 1964-й - неожиданное смещение//Аргументы и факты. - 1988. -
№ 25.; Семенов Ю. «Это не вымысел, товарищ Хрущев...»//Нева. - 1988. - № 6.; Павлов С. «На смену придут
другие - смелее и лучше нас» Н.С. Хрущев/ЛСомсомольская жизнь. - 1988. - № 17.

6 Штромас С.А. Прибалтийские государства//Проблемы национальных отношений в СССР. - М., 1989.

7 Аксютин Ю.В., Родина О.В. Общественные настроения 1953-1964 гг. по письмам «снизу наверх»//
Тоталитаризм в России (СССР) 1917-1991: оппозиция и репрессии. Материалы научно-практических
конференций в Чусовом/Отв. ред J1.A. Обухов. - Пермь, 1998.

1 Данилов А.А. Реформы «сверху» и стагнация в обществе. 1946-1985гт7/ХХ век: выбор модели общественного развития. История России. Ч. III. -М., 1994.

Наумов В.П. Хрущев за единоличную власть//Новая и новейшая история. - 1996. - № 2.; Н.С. Хрущев и реабилитация жертв массовых политических репрессий/ЛЗопросы истории. - 1997. - № 4.

или иной мере к их освещению в своих трудах обращались, практически, все исследователи, но только в рамках изучения более масштабных вопросов. Помимо вышеперечисленных авторов, в качестве характерных в этом отношении следует назвать работы Зубковой Е.Ю.10

Непосредственное отношение к теме восстановления прав репрессированных народов имеет работа П. Бакаева, посвященная калмыкам, от их депортации до возвращения на родину. Автор затрагивает вопросы и в отношении других народов Северного Кавказа. Обращает внимание на резонанс проблемы спецпоселенцев не только в советской стране, но и в мировом сообществе, показывает значение ее решения для международного имиджа СССР.11

В середине 90-х годов появляется еще ряд работ, отражающих вопросы, связанные с освобождением народов из спецпоселений. В них показан сам процесс возвращения бывших спецпоселенцев на Северный Кавказ. Отмечены применявшиеся властями административные меры, препятствовавшие переселению народов, а также способы регулирования миграционных процессов. Уделено внимание трудностям, с которыми им пришлось столкнуться на родине, определена география их расселения.

Многотрудный процесс снятия ограничений со спецпоселенцев вообще, драматическое возвращение и сложное обустройство их в родных местах нашли отражение в работе Н.Ф. Бугая.13 Автор приводит много различных статистических данных, позволяющих судить о масштабах всей кампании, задействованных для ее реализации силах и средствах.

Характерно, что примерно с этого времени, вопросы, связанные с возвращением спецпоселенцев, стали трактоваться в качестве неотъемлемой части национальной политики СССР. Поэтому примеры и факты из практики их возвращения на родину предков заняли свое постоянное место в ряду

10 Зубкова Е.Ю. Общество и реформы (1945-1964). - М., 1993.; Власть и оппозиция. Российский политический

процесс XX столетия. - М.: Росспэн, 1995.

" Бакаев П. Размышления о геноциде. - Элиста, 1992.

12 Национальная доктрина СССР (проблемы и приоритеты). - М., 1994.; Так это было. Национальные репрессии
в СССР 1919-1952 гг. Т. П-Ш. - М., 1995.

13 Бугай Н.Ф. Л. Берия - Й. Сталину: Согласно Вашему указанию.... - М., 1995.

этнических проблем государства. Так, например, В. Пономорев взял за основу исследования факты национальных выступлений, в том числе представителей народов, подвергшихся выселению.14 А. Сухопарое во главу угла ставит религиозный фактор и на этой основе проводит параллели между народами, проповедующими ислам.15 Л.М. Алексеева анализирует в целом причины появления в СССР движений за национальные права, многие из которых характерны и для народов Северного Кавказа.16 А. Каппелер обращает свое внимание на проблемы национальной і политики на окраинах государства и затрагивает вопросы русификации национальных регионов.17

Примечательно, что именно в этот период стали появляться диссертационные исследования, в которых авторы, наряду с рассмотрением общего процесса реформирования в изучаемый период, уделяют внимание и правовым вопросам, в том числе связанным с деятельностью властей по снятию ограничений с репрессированных народов. Не оставляют без внимания историю развития советского государства в 1950-х годах и зарубежные исследователи. Их также стали интересовать более конкретные вопросы, наметилась тенденция отхода от общеполитических проблем. Так, в 1992 в Оксфорде была защищена докторская диссертация по вопросам, близким к исследуемой нами теме. Она посвящена либерализации уголовной политики в интересующий нас период.19

Объектом исследования являются взаимоотношения власти и общества во всем многообразии и противоречивости их проявлений.

14 Пономорев В. Общественные волнения в СССР: от XX съезда КПСС до смерти Брежнева. - M., 1990.

15 Сухопарое А. Советские мусульмане: между прошлым и будущим. Возникновение, история, распад.//ОНС. -
1991.

16 Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР. Новейший период. - М., 1993.

17 Каппелер А. Россия - многонациональная империя. Возникновение, история, распад. - М., 1997^

18 Лейбович О.Л. Реформы 1953-1964 годов в контексте отечественной модернизации//Дисс. докт. ист. наук. -
Пермь, 1995.; Давыдов С.Г. Инакомыслие в СССР в 50 - первой половине 60-х годов//Дисс. канд. ист. наук. -
Москва, 1996.; Петренко М.С. Общественные настроения в Западной Сибири: социально-психологический
аспект//Автореф. канд. ист. наук. - Томск, 1996.; Гучинова Э.-Б.М. Вынужденные переселения и этническое
самосознание (на примере этнополитической истории калмыков в XX в.)// Дисс. докт. ист. наук. - Москва,
2004.

19 Gorlizky Y. De-stalinization and the Politics of Russian Criminal Justice. 1953-1964. Ph. D. diss. - University of
Oxford, 1992.

10 Предмет исследования составляют реформы в области правоохранительной и административной политики в 1953-1960 годы, восстановление социальных и гражданских прав национальных спецпоселенцев - выходцев из северокавказского региона.

Хронологические рамки исследования. Реформы в области правоохранительной и административной политики в исследуемый период являлись отражением утверждения доминирующей роли партии в советской политической системе. Исходя из этого, определились и хронологические рамки работы — 1953-1960 годы. Начиная с 1953 года, партия взяла курс на вершину властной иерархии, используя в этих целях смягчение репрессивного гнета сначала в отношении уголовников, а затем лиц, осужденных по политическим мотивам и народов, сосланных на спецпоселения. К середине 1957 года она, практически, утвердилась в роли руководящей силы, а к 1960-му году в основном были проведены намеченные мероприятия в правоохранительной сфере и в отношении снятия административных ограничений и обустройства бывших спецпоселенцев.

Территориальные рамки определяются особенностями предмета исследования — границами вновь созданных и восстановленных национальных автономий народов Северного Кавказа. Поскольку основное внимание в работе уделено чечено-ингушским и калмыцким спецпоселенцам, то в территориальные рамки включены районы их расселения после снятия административных ограничений, расположенные в Ставропольском крае, Дагестане, Северной Осетии, Чечено-Ингушской АССР, Калмыцкой АССР. Кроме этого, в работе обозначены территориально-государственные образования, в которых находились спецпоселения названных народов: Казахская ССР, Киргизская ССР, Узбекская ССР, Красноярский и Алтайский края, Кемеровская, Новосибирская, Омская, Сахалинская, Свердловская, Томская и Тюменская области.

Цели и задачи исследования. С позиций современных возможностей исследовать такие конкретно-исторические проблемы 1953-1960 годов, как

реформирование правоохранительной и административной политики в контексте эволюции власти, решение вопросов, связанных с национальными спецпоселенцами (на примерах чеченского, ингушского и калмыцкого народов). Показать на этой основе менявшиеся взаимоотношения между властью и обществом, реакцию населения на политические импульсы руководства, его отношение к конкретным мероприятиям.

Такая цель определила необходимость решения следующих конкретных задач:

рассмотреть выдвигавшиеся модели партийно-государственного руководства и предлагавшиеся варианты реформирования общественно-политической жизни в стране;

показать этапы укрепления партийным аппаратом своих позиций и усиления роли в управлении страной;

на основе сопоставления реформаторских новаций с существовавшей практикой выделить позиции в правоохранительной сфере, которые действительно нуждались в изменениях, а также нереализованные намерения, сущность которых не соответствовала реалиям и потребностям времени;

выделить этапы партийно-государственной политики по отношению к состоянию законодательной базы в области правоохранительной и административной политики;

выяснить влияние этой политики на социально-политическое состояние и развитие общества, восприятие им правовых реформ. Провести сравнение официальной и общественной точек зрения по этому вопросу;

раскрывая содержание и противоречия реформ, показать эволюцию взаимоотношений власти и общества, проанализировать основные направления развития правоохранительной и административной политики, определить ее место среди других изменений и влияние на избранный курс в целом;

показать предпосылки и динамику решения вопросов в отношении спецпоселенцев, определить критерии, бравшиеся за основу при их принятии по каждой конкретной категории;

показать противоречия официальной, нормативно закрепленной, позиции властей по проблеме спецпоселенцев и реальным положением дел в этом вопросе;

провести сопоставительные параллели между либеральным отношением к восстановлению гражданских прав жертв массовых репрессий и усилением идеологического влияния;

рассмотреть в комплексе принимавшиеся меры по организации переселения и обустройства бывших спецпоселенцев с точки зрения вскрытия причин негативных проявлений с их стороны, оказавших влияние на рост межнациональной напряженности в северокавказском регионе. Методологическая основа диссертационного исследования. Современный* этап развития исторической науки характеризуется отказом от многих сложившихся стереотипов. В этой связи, основу методологического подхода составляет суждение о прошлом с позиций современных знаний и возможностей и с учетом конкретно-исторических условий исследуемых времен. Используемый подход предопределил комплексное применение методологических принципов, позволивших выявить причинно-следственные закономерности правоохранительных и административных реформ, выяснить их эффективность в изменяющихся исторических условиях. Основополагающими принципами при изучении исследуемой проблемы являлись принципы научности, комплексности, всесторонности, историзма и объективности.

Выбор методов для изучения исследуемой проблемы определялся необходимостью комплексного подхода к решению каждой из поставленных задач. Метод реконструкции, например, применялся, прежде всего, при составлении плана работы и тематическом обеспечении его пунктов документальными источниками. Помимо этого, он оказался полезным для общего построения той части исследования, в которой излагаются материалы, характеризующие положение дел в решении проблемы спецпоселенцев на протяжении всего изучаемого периода.

Системный метод использовался при работе над параграфом, в котором показана эволюция советской политической системы 50-х годов, механизмы ее функционирования и развития. Структурно-функциональный подход использовался также при освещении основных направлений реформирования правоохранительной и административной политики.

Сравнительно-исторический метод помог сделать необходимые выводы по результатам сопоставления фактического содержания реформ с реальными потребностями общественно-политического развития государства, выявить противоречия между нормативной базой и практикой реализации принимавшихся решений в отношении спецпоселенцев.

На этой основе, используя метод моделирования, была представлена сложившаяся схема построения взаимоотношений между властью и обществом, определены основные этапы формирования политической структуры, в соответствии с которыми показаны интенсивность и направленность выделенных для исследования реформ и событий. При рассмотрении различного рода документов использовался метод критического анализа, практическая деятельность власти освещалась с помощью статистического метода.

В целом, по нашему мнению, весьма уместно говорить о конкретно-историческом подходе к изучению поставленной проблемы, так как в ее основе лежит определенный исторический отрезок времени, насыщенный конкретными событиями и фактами.

Источниковая база. Качество, да и сам процесс исследования исторических событий во многом определяются наличием и состоянием источниковой базы. Данная работа стала возможной, благодаря открывшемуся доступу к целому ряду архивных фондов по рассматриваемому периоду и проблеме.

В ряду источников, во-первых, необходимо отметить опубликованные и достаточно широко известные материалы, такие как стенографические отчеты XX, XXI, XXII съездов КПСС, а также решения партии и правительства по

14 широкому кругу вопросов. Они включены в различные сборники.20 В 1990-х годах публикация архивных документов значительно расширилась, в том числе тех, которые имели значение для развития всей советской общественно-политической системы. Прежде всего, это стенограммы июльского 1953 года и июньского 1957 года пленумов ЦК партии.21 На рубеже 80-х - 90-х годов большое количество документов изучаемого периода, материалов заседаний ЦК партии, различных комиссий, переписка, а также поступавшая во властные инстанции корреспонденция, ходатайства и пр. публиковались сначала в «Известиях ЦК КПСС», а затем в журнале «Источник». С этого же времени стали появляться сборники документов, отобранные по тематическому признаку, относящиеся, в том числе, и к изучаемой проблеме.22

В то же время, опубликованные материалы являются выборочными и не всегда располагают требуемым для исследования объемом информации. В этом смысле неоспоримо значение архивных фондов. По степени важности следует выделить в первую очередь фонд № 3, 4 Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), в котором содержатся материалы Президиума, Бюро и Секретариата ЦК КПСС. Большой массив материалов по широкому кругу вопросов реформирования жизни советского общества в 50-е годы находится в фонде № 5. Они отражают деятельность основных структур ЦК партии: общего отдела, отдела агитации и пропаганды, отдела по союзным республикам и др. Их ценность определяется тем, что они составлялись на основе ведомственных отчетов, и содержат много фактических данных.

Здесь же имеются обзоры писем и заявлений от граждан, поступавших в ЦК партии и его органы. Эта категория документальных свидетельств дает

20 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. VIII, IX. - М., 1985.; Вопросы
идеологической работы КПСС. Сборник документов. - М., 1972.; Состав депутатов Верховных Советов
союзных, автономных республик и местных советов депутатов трудящихся. Статистический сборник. - М.,
1960.

21 Известия ЦК КПСС. - 1991. - № 1-2.; Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Стенограмма июньского пленума
ЦК КПСС и другие документы. - М., 1998.

22 Реабилитация народов и граждан. 1954-1994 годы. Документы. - М., 1994.; Россия. XX век. Документы. -
Москва: Материк, 2003.

15 возможность увидеть отражение государственной политики в общественном сознании.

Не менее значимая информация накоплена в фондах № 556, 559 Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ). В них раскрывается деятельность партийно-государственного аппарата в различных областях внутренней политики. Важным подспорьем для исследователей являются приложения к протоколам и проектам нормативных документов, также содержащие множество фактов. Именно эти материалы позволяют проследить механизмы принятия решений и меры по их реализации.

Основное количество документов, раскрывающих сущность и направленность реформ в правоохранительной и административной политике, содержится в фондах правоохранительных ведомств Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ). Особенно активно . в исследовании использовались: фонд № 353, описи 13, 14 - министерство юстиции РСФСР; фонд № 461, описи 8,11,12- прокуратура РСФСР; фонд №8131- прокуратура СССР; фонд № 9474, опись 10 - Верховный суд СССР и некоторые другие. Насыщенность этих фондов составляет богатый исследовательский потенциал. Анализ их материалов дает возможность проследить отказ от стереотипов, противоречия как в практике административной и правоохранительной политики, так и в подходах к ее реформированию, сопоставить различные точки зрения на проблему.

В перечисленных, а также в фондах 9401 и А-259 ГА РФ отбирались постановления высших партийных и государственных органов, материалы (письма, записки, предложения), на основании которых эти постановления готовились, относившиеся к различным категориям спецпоселенцев, решению вопросов о снятии с них ограничений и т.д. В фонде 9401, в частности, были взяты данные в отношении чеченских и ингушских спецпоселенцев, характеризующие процесс их переселения на родину, правительственные меры по сдерживанию миграционных потоков, локализации конфликтных ситуаций и многое другое. В фонде А-259 хранятся постановления Совета министров,

предусматривавшие оказание помощи в обустройстве бывших спецпоселенцев, ее виды и размеры.

Отбор и использование документов осуществлялись в хронологическом порядке по мере принятия постановлений и издания указов. Это позволило проследить решение проблемы спецпоселенцев в динамике ее развития, от постановки вопроса на повестку дня до обеспечения их переселения в те районы, откуда они были выселены.

Часть источников по изучению вопросов общественно-политического реформирования советского общества в 50-е годы, а также преобразований в области правоохранительной и административной политики составила периодическая печать изучаемого периода. На страницах газеты «Правда», например, публиковалось много разнообразных материалов по рассматриваемой проблеме. В них отражалась как официальная позиция властей, так и мнение общественности на проводившиеся и планировавшиеся мероприятия. Кроме этого, использовались и другие центральные газеты: «Известия», «Советская Россия». По нашему мнению, печать дает возможность выделить субъективный фактор в оценках тех или иных решений, который в рассматриваемый период играл определенную роль в их принятии.

Некоторые материалы взяты из журналов того времени «Социалистическая законность», «Советская юстиция». Научное осмысление реформ содержалось в тематических публикациях специализированных изданий: «Вопросы истории», «Советское государство и право». Их материалы характеризуют позицию официальной науки 50-х годов.

Для исследуемой проблемы немаловажную группу источников представляет мемуарная литература. Этот жанр зачастую содержит воспоминания непосредственных участников событий изучаемого времени, дневниковые записи, оценки фактов. Они, хоть и субъективны, но дают возможность взглянуть вовнутрь исторических событий. По степени важности

17 для настоящего исследования необходимо выделить в первую очередь воспоминания Н.С. Хрущева.23

Весьма интересны с точки зрения получения детализированных характеристик событий изучаемого времени воспоминания А.И. Микояна.24 Содержательной насыщенностью отличаются также воспоминания В.М. Молотова.. Для понимания состояния общественных настроений и идеологического сопровождения реформ полезными оказались мемуарные записи секретаря ЦК КПСС Д.Т. Шепилова.26 Более предметными, содержащими элементы критической оценки событий исследуемого времени, являются воспоминания В.Е. Семичастного, Н.А. Мухитдинова, П.Е. Шелеста. Ф.Д. Бобков основное внимание из числа спецпоселенцев уделяет крымским татарам, но на опыте их освобождения освещает ряд общих для всех категорий спецпоселенцев проблем. Не менее интересными представляются воспоминания П. Судоплатова. В них нашли отражение последствия проводившихся мероприятий по либерализации уголовной политики, показано осложнение криминальной обстановки во многих регионах страны.

Перечисленные источники дают возможность решения поставленных перед исследованием задач.

Научная новизна исследования. Результаты исследования, ранее не известные отечественной исторической науке, сводятся к следующему:

обоснована актуальность темы исследования;

проанализировано состояние ее научной разработанности;

выявлены и классифицированы нормативные правовые акты о государственной политике в исследуемый период;

23 Хрущев Н.С. Мемуары/ЛЗопросы истории. - 1990. - № 2-7.; Хрущев Н.С. Воспоминания. - М.: Вагриус,
1997.; Хрущев Н.С. Время, люди, власть. Воспоминания. В 4-х книгах. - М.: Московские новости, 1999.

24 Микоян А.И. Так было. Размышления о минувшем. - М.: Вагриус, 1999.

25 Сто сорок бесед с Молотовым. Из дневника Ф. Чуева. - М.: Терра, 1991.

26 Шепилов Д.Т. Воспоминания/ЛЗопросы истории. - 1998. - № 3-12.

27 Семичастный В.Е. Незабываемое/ЛСомсомольская жизнь. - 1988. - № 7.; Мухитдинов Н.А. Река времени. От
Сталина до Горбачева. Воспоминания. - М.: Русти-Рости, 1995.; Шелест П.Е. «...Да не судимы будете».
Дневниковые записи, воспоминания члена Политбюро ЦК КПСС. - М., 1995.

28 Бобков Ф.Д. КГБ и власть. - М., 1995.

29 Судоплатов П. Спецоперации. Лубянка и Кремль. - М., 1997.

обобщен исторический опыт реформирования правоохранительной и административной политики советского государства в 1953-1960 гг.;

выявлены и рассмотрены проблемы правового регулирования решений реабилитационных вопросов;

введены в научный оборот новые нормативные правовые акты, регулировавшие государственную политику по рассматриваемой проблеме.

Применительно к исследуемому периоду, важное значение приобрело вовлечение в сферу научного анализа наиболее крупных вопросов реформирования, инициированных партией. Однако их рассмотрение зачастую осуществлялось без учета влияния на состояние всего общественного организма. Много внимания сегодня уделяется проблемам внутрипартийной борьбы, но опять-таки, изолированно от других, не менее важных сфер государственного и общественного строительства.

Новизна представленного исследования, на наш взгляд, заключается, прежде всего, в попытке соединения узловых моментов фундаментальной политики с последствиями их реализации на практике, с их восприятием массовым сознанием. Кроме этого, новизну определяет попытка рассмотрения разных подходов к реформированию правоохранительной и административной политики во взаимосвязи с актуализацией принимавшихся решений. В этой связи, эффективным представляется взгляд на уже известные события и факты с позиций воплощения в жизнь общего политического курса, поделенного на этапы. Это позволило по-новому осмыслить известные реформаторские тенденции.

Новизна видится ив представлении динамики правоохранительных и административных реформ, находившейся в тесной взаимосвязи с эволюцией системы власти и управленческой структуры.

Таким образом, осуществлено решение научной проблемы, имеющей значение для развития исторической науки. Сформулированные автором выводы, предложения и рекомендации относятся к среднему уровню новизны

исследования - конкретизации и дополнению. Они развивают соответствующие разделы отечественной истории и истории государства и права. Теоретическая и практическая значимость работы. Теоретическая значимость диссертационного исследования обусловлена актуальностью и остротой рассматриваемой проблемы, новизной научных результатов. Материалы исследования углубляют представление о роли государства в реформировании правоохранительной и административной системы. Теоретическая значимость работы заключается так же во введении в научный оборот большинства архивных материалов, прежде не востребованных историческими дисциплинами по идеологическим причинам, и в осуществлении комплексного анализа деятельности власти по решению реабилитационных вопросов.

Практическая ценность исследования состоит в том, что изучение исторического опыта реформирования правоохранительной и административной политики позволяет использовать его элементы в современный период при разработке проблем внутренней национальной политики. Основные положения исследования, архивные и справочно-статистические, получившие отражение в работе, могут быть использованы в процессе подготовки к общим и специальным курсам, чтению лекций, проведению практических занятий со студентами вузов, а также при написании учебных пособий и курсов лекций по региональной истории. Апробация и внедрение результатов исследования осуществлены в выступлениях и сообщениях на ежегодных научно-теоретических конференциях 2003-2004 гг., проходивших в Пятигорском государственном технологическом университете. Диссертация также обсуждалась на заседаниях кафедры социально-гуманитарных наук ПГТУ. Материалы исследования нашли применение при выполнении курсовых и дипломных работ по отечественной истории. По результатам исследования опубликовано пять научных статей общим объемом 1,4 п.л.

20 Структура диссертации. Предмет, цели и задачи исследования определили структуру диссертации. Она состоит из введения, двух глав, каждая из которых разбита на три параграфа, заключения, примечаний, библиографического списка.

Эволюция власти: этапы и формирование структуры

В истории советского государства 1953 год по праву считается началом новой эпохи его развития на пути дальнейшего строительства; социалистического общества. К этому рубежу страна пришла с осознанной убежденностью в необходимости полного реформирования и модернизации общественно-политической системы, расширения демократических свобод, реорганизации всей хозяйственной сферы. Масштабы предстоявшей работы были поистине колоссальными, но реальная актуализация намеченной программы находилась, прежде всего, в зависимости от признания недопустимости нарушения социалистической законности.

В то же время, нет никаких оснований однозначно утверждать, что к этому времени советское общество было готово полностью принять провозглашенный курс за единственно возможный и правильный. Резко обозначившееся направление на либерализацию режима первоначально было принято без особого оптимизма и не получило ожидаемой поддержки ни в обществе, ни в структурах власти. За годы, прошедшие с момента выбора социалистического пути развития, посредством пропаганды в стране была создана система, которая позволяла не только контролировать массовое сознание, но и управлять им. Люди постоянно держались в состоянии ожидания перемен в лучшую сторону. На этой почве сформировался особый советский социальный оптимизм, который, с одной стороны, стимулировал развитие общественных, правовых и экономических отношений, с другой - опирался исключительно на фактически достигнутые результаты и существовавшие ценности, воспринимая любые изменения в качестве потенциального источника новых трудностей.

В этой связи, заслуживает внимания точка зрения, согласно которой характерной отличительной чертой советского общества в рассматриваемый период являлось наличие «навыка массовой организованности», благодаря которому население ощущало себя единым целым с властью, разделяло ее видение мира и, в сущности, знало только одно противоречие: между хорошим и лучшим. [1].

Пропагандистский аппарат неплохо справлялся в начале 50-х годов с задачей формирования убежденности в том, что советское общество пребывает в состоянии переходного периода от социалистического к коммунистическому обществу. Население, в какой бы сфере оно не было занято, в составе своих предприятий находилось на службе у государства, т.е. в рамках единой административной системы. Вертикальная структура этой системы позволяла корректировать процессы в любой области жизни государства. Сверху вниз шли директивные распоряжения, в обратном направлении отчеты о выполнении указов и постановлений. Альтернативных вариантов не только не существовало, но и не допускалась сама возможность их поиска и претворения в жизнь.

Но имелся один проблемный фактор, разрешение которого во многом определяло содержательную направленность внутренней политики власти. Суть его заключалась в том, что сама власть в центре не представляла собой единого, сплоченного ядра единомышленников, что следует, видимо, относить к наследию от существовавшего долгие годы режима.

Конкретными рычагами управления обладали сразу три структуры: Совет министров, Министерство внутренних дел и ЦК КПСС, причем, последний в наименьшей степени. Еще более формальными полномочиями обладал Верховный Совет. Руководство каждого из этих ведомств по-своему видело цели и способы реформирования всей управленческой системы, в целом беря за основу уже апробированную в послевоенный период конструкцию. Особо наглядно стремление к этому проявлялось со стороны министерства внутренних дел, стремившегося к созданию собственной вертикали силовых ведомств. Пожалуй, единственной новацией в достижении поставленной цели следует считать предложение о замене большинства руководящих работников МВД республиканского уровня, начальников краевых и областных управлений. [2].

Начальный период преобразований. Амнистия и ее социально-политические последствия

В предыдущем параграфе мы постарались наглядно показать основные этапы формирования властных структур в Советском Союзе в середине 50-х годов, дать им характеристику с точки зрения их реальных возможностей по реализации той внутренней политики, которая не только назрела, но и имела социальную поддержку.

Репрессивная политика 40-х. — начала 50-х годов превратила органы внутренних дел и государственной безопасности в особую систему тотального контроля, охватившую, практически, все сферы общественной жизни и все слои общества - от рабочих и колхозников до представителей высших эшелонов руководства. Для того чтобы обеспечить себе право властвовать, новым лидерам необходимо было внести в эту систему серьезные коррективы, в том числе в интересах собственной безопасности. Осознанная убежденность в этом позволила начать кардинальное реформирование не только законодательной базы, но и механизмов ее реализации в условиях строительства социалистического общества. На повестку дня ставились вопросы устранения репрессивного характера деятельности власти и создания гарантий соблюдения конституционных прав граждан. Весьма распространенным стало мнение о том, что репрессии в Советском Союзе, начиная с середины 30-х годов, являлись основным способом достижения поставленных целей как в области экономики, так и в области политики, в общественной жизни, главным инструментом в борьбе за власть в партии и государстве.

В новых политических условиях общественно-политическое развитие страны требовало иного стимулятора, но не менее действенного и эффективного. В этом плане ничто не могло сравниться с обратным процессом, т.е. реабилитацией ранее репрессированных. Люди, пришедшие к власти в 1953 году, не только осознали это, но и с первых же дней взяли на вооружение. В этой связи трудно рассматривать процесс реабилитации в отрыве от общего развития страны. Забегая вперед, необходимо отметить, что ее этапы четко отражают в себе все общественно-политические периоды развития советского государства и общества.

Одной из причин царившего в стране беззакония являлся вывод деятельности правоохранительных органов за пределы конституционно-правового поля. Широкую практику в 30-х - начале 50-х годов получило рассмотрение дел во внесудебном порядке с использованием особого совещания НКВД, а также, так называемых, троек, функционировавших на уровне краев и областей. Ситуация выглядела так, что органы внутренних дел «сами арестовывали и вели следствие, сами выносили приговоры и сами приводили их в исполнение». [1].

Жизнь общества во всех ее проявлениях достигла предельного напряжения к началу 50-х годов. В стране создалась атмосфера осознания необходимости кардинальных перемен, особенно в области соблюдения законности и правопорядка в стране. Значительно увеличился поток жалоб и заявлений в различные инстанции от осужденных и их родственников. Достаточно отметить, что только аппарат Верховного Суда СССР к началу 1953 года получал ежемесячно более тридцати тысяч писем с просьбами о пересмотре дел. [2].

Власти вынуждены были реагировать. Первой такой реакцией явилась статья в газете «Правда» «Социалистическая законность неприкосновенна» в начале апреля 1953 года. В ней однозначно признавалась необходимость безотлагательного реформирования всей правоохранительной системы. Главная цель публикации заключалась, однако, в том, чтобы успокоить общественное мнение, обнадежить и дать гарантии населению в том, что отныне его гражданские права находятся под надежной охраной советской социалистической законности. Эта же статья была призвана подтвердить приверженность нового руководства курсу, в русле которого 27 марта 1953 года состоялось издание Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии». [3].

Правовое положение и поэтапное снятие административных ограничений со спецпереселенцев

В предыдущем разделе исследования отмечалось, что процесс восстановления гражданских прав многих тысяч репрессированных и в целом политика государства в области укрепления законности были тесно взаимосвязаны с взглядами и перспективными намерениями правящей государственной элиты.

Особой активностью в этом отношении отличался период, начавшийся весной 1956 года. В это время было принято наибольшее количество решений о пересмотре дел и реабилитации заключенных, осужденных по политическим мотивам. Бывшие «контрреволюционеры» освобождались из тюрем и лагерей. Этот процесс сопровождался пересмотром всей законодательной базы, в результате которого были отменены многочисленные нормативные акты, принятые в 20-40-х годах, служившие долгое время основой применения репрессивных мер регулирования отношений между государством и обществом.

Под партийным патронажем в стране было создано около сотни различных правительственных и ведомственных комиссий, занимавшихся рассмотрением уголовных дел на лиц, отбывавших наказание. В их состав включались даже бывшие политические заключенные, имевшие до осуждения большой партийный стаж. С одной стороны, это свидетельствовало о желании ускорить реабилитационный процесс, с другой — подойти к нему с предельно возможной объективностью. Однако статистика тех лет указывает и на обратную сторону. Руководствуясь стремлением к справедливости, партия в то же время не была склонна допускать излишнего либерализма по отношению к тем, кто все еще находился за решеткой.

Из общего количества политических заключенных свободу за последующие два года получили порядка 60%, в отношении 17 тысяч человек была изменена мера наказания, и только 3271 человек были полностью реабилитированы. Большинство освобожденных, тем не менее, так и остались бывшими преступниками. Кроме этого, оставались действующими и некоторые ограничения в применении нового законодательства в отношении ряда категорий «контрреволюционеров».

По логике развития событий в стране, началом очередной реабилитационной кампании должен был стать июньский Пленум ЦК КПСС 1957 года, но этого не произошло. Партия, окончательно укрепившись на вершине властной иерархии, больше не нуждалась в поддержке своего стремления к ней с помощью популистских мер. В то же время возникали другие потребности в принятии новых решений, которые бы поддерживали имидж «руководящей и направляющей силы». Одним из направлений в этом отношении во второй половине 50-х годов явился вопрос реабилитации репрессированных народов, находившихся на спецпоселениях.

Такая категория наказанных советской властью людей как специальные переселенцы появилась в 1930 году. В ходе массовой кампании коллективизации сельского хозяйства и раскулачивания, проведенного в селах и деревнях, за три последующих года количество выселенных почти вдвое превысило число лиц, находившихся в тот период в исправительно-трудовых лагерях. После этого, рассматривался даже вопрос о переименовании ГУЛАГа в Главное управление трудовыми поселениями, но этого не произошло.

Число спецпереселенцев значительно возросло в ходе второй мировой и Великой отечественной войны. Их ряды пополнили поляки, болгары, немцы, чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы, калмыки, крымские татары и другие народы. Акции по выселению продолжались и после окончания войны. В этот период они были направлены против немецких пособников, членов националистических формирований и других категорий граждан. На начало 1953 года число специальных поселенцев вновь превысило количество заключенных, содержавшихся в лагерях и тюрьмах. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 ноября 1951 года немцам, калмыкам, чеченцам, ингушам, карачаевцам, балкарцам, грекам и крымским татарам статус переселенных был определен «навечно», но история распорядилась по иному.

По данным МВД на начало марта 1953 года всего на спецпоселении находилось 2819776 человек с учетом детей подросткового возраста, т.е. не достигших 16-ти лет. Их было более 884-х тысяч человек.

Похожие диссертации на Реформы правоохранительной и административной политики Советского государства в 1953-1960 гг.: от амнистии до реабилитации (На примере чеченского, ингушского и калмыцкого народов)